В первую годовщину Октября, 7 ноября 1918 г., строгий классический облик Петрограда, сурового и неуютного в те годы, неожиданно изменился. Огромные живописные панно, многометровые полотнища лозунгов, плакаты «перекроили» мосты, Александровскую колонну, знакомые фасады домов на Невском, на Дворцовой и Театральной площадях.
По улицам над рядами демонстрантов в свинцовом небе развевались красные революционные знамена. Пройдя по всему городу, тысячи людей собрались на площади у Смольного, штаба Октябрьского восстания. Здесь состоялся праздничный митинг. Начался он с открытия памятника Карлу Марксу скульптора А. Т. Матвеева (1878—1960). Весь город в эти дни стал необычайным произведением искусства, прославлявшим революцию. Так случилось, что октябрьские празднества в Петрограде, Москве, Киеве, Витебске, да и во многих других городах, явились одновременно и демонстрацией нового искусства, решительно вставшего на службу революции.
фотографии: А. А. Дейнека. Мать. 1932. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея. Москва.И когда лозунгом эпохи стал призыв Маяковского: «Улицы — наши кисти, площади — наши палитры», искусство уже во многом было готово к выполнению этой роли. Из мастерских оно вышло на улицу, чтобы бороться за новую жизнь, превратилось в агитатора, став необходимым стране, как хлеб и уголь. Эта новая роль искусства породила новые виды художественного творчества, выдвинула на первый план те виды, которые обладают способностью агитировать, обращаясь к широким людским массам, которые могут призывать народ к борьбе.
Одним из таких видов искусства стал политический плакат.

Трудно вспомнить в истории архитектуры творческий коллектив, в котором бы способности и особенности отдельных членов столь удачно дополняли и обогащали друг друга, как тот, что составляли родные братья, почти ровесники: Леонид Александрович (1880—1933), Виктор Александрович (1882 —1950) и Александр Александрович (1883 — 1959) Веснины.
Братья происходили из старинной новгородской семьи и выросли среди древнерусских крепостей, домов, церквей. Они с детства увлеклись рисованием и живописью, полюбили древнерусское искусство. Но над всем преобладала склонность к «матери искусств» — архитектуре.
Еще до революции архитекторы Веснины стали известны проектами промышленных и конторских зданий и богатых особняков, С первых же дней Октября они поставили перед собой задачу —«идти в ногу со строителями новой жизни...» Братья разрабатывают проекты праздничного оформления центра Москвы, создают
проект памятника К. Марксу (скульптор С. С. Алешин), получивший одобрение В. И. Ленина.
Активное участие принимают Веснины в архитектурных конкурсах на крупные сооружения. В своих проектах (некоторые из них остались неосуществленными) они разрабатывают новые типы общественных зданий: редакций газет, рабочих клубов, кинотеатров, универмагов. Эти сооружения имели для того времени совершенно новые формы: стеклянные плоскости, смело изогнутые стены, крупные надписи, радиоантенны.
Победа на одном из конкурсов дала Весниным право на создание проекта Днепрогэса — символа советской гидроэнергетики первой пятилетки (1927 —1932). Монументальная и в то же время легкая благодаря расчленению частыми контрфорсами — бычками, плотина плавно и широко изогнута. На левом берегу она переходит в главный проспект города Запорожья, а на правом — в облицованный туфом строгий параллелепипед электростанции с двумя лентами окон. Поражает широта и цельность архитектурного замысла. В нем нет ничего лишнего, но каждая конструктивная деталь «играет». Без этого сооружения невозможно представить себе развитие архитектуры XX в. На бывшей рабочей окраине Москвы братья Веснины создают Дворец культуры Пролетарского района (1932 —1937; ныне ДК ЗИЛа). Композиция этого здания очень своеобразная и свободная.

Александр Александрович Дейнека пришел в художественный институт с фронтов гражданской войны. Он хотел быть летописцем Советской страны, стремился передать то, что считал главным в «буче боевой, кипучей».
Героям Дейнеки некогда скучать, предаваться сомнениям. Им подчиняются станки, футбольный мяч, воздушный океан. Они дружат с ветром на беговых дорожках и на верхних этажах новостроек. Мужает молодая Советская республика. События сменяют друг друга, идут на смену друг другу и герои художника: донецкие ребята, купающиеся в обеденный перерыв в пруду, матросы со связками гранат, встающие на пути врага в осажденном Севастополе, тракторист 50-х годов...
Стихия Дейнеки — ритмы четких, выразительных силуэтов, энергия движения, пафос действия. Художник предпочитает накладывать краску на холст широко, тонким, просвечивающим слоем. Рисунок крепко и властно очерчивает формы, оставляя только самые существенные и выразительные детали. Колорит Дейнеки обычно сдержан.

Михаил Васильевич Нестеров встретил Октябрь убеленным сединами мастером. Позади был большой и сложный путь.
В молодые годы, до революции, Нестеров словно бежал от жизни, от ее противоречий. Он искал спасения в уединении от мира, в общении с природой.
Героями Нестерова были монахи, отшельники— люди, по его представлениям, чистые и кроткие, живущие будто бы в беседе с истиной и добром. Живописец изобразил их в картинах «Видение отроку Варфоломею», «Молчание», «Пустынник», «Святая Русь», созданных между 1888 и 1906 гг. (три первые — в Третьяковской галерее в Москве, четвертая — в Русском музее в Ленинграде).В картинах этого же периода «Великий постриг» (Русский музей, Ленинград), «3 а Волгой» (Астраханская галерея им. Б. М. Кустодиева), в ряде портретов Нестеров поведал о доле русских женщин, тоскующих о необычном, находящих в монастыре защиту от грязи и грубости жизни, ожидающих встречи с прекрасным.
Художник полагал, что истинная, незапятнанная религия облагородит всех людей, укажет им путь к счастью. Но действительность царской России разрушила мечты живописца. Он не нашел в ней ни чистых порывов, ни возвышенной простоты, ни величавого чувства природы у человека...
В 1923 г. Нестеров написал картину «Девушка у пруда» (собрание Н. М. Нестеровой, Москва), в которой как бы прощался со старым миром. Героиня изображена среди грустной природы, настороженно вслушивающейся в тишину. Надежда еще жива. Но сбудется ли она?
В середине 20-х годов художник переживает вторую молодость. Он находит желанный идеал благородного, деятельного человека в людях советской интеллигенции — ученых и мастерах искусств.

В грозный год Великой Отечественной войны Павел Дмитриевич Корин создал образ Александра Невского (1942). Острыми, пронизывающими друг друга мазками написано суровое лицо. Руки князя покоятся на мече. Латы крепко одели стройную фигуру. Полощется стяг с ликом Спаса. Замерли воины, образовав рядом с крепостной стеной живой заслон из кольчуг. Тревожно перекликаются красные, черные, желтые, стальные краски. В них переданы собранность духа, вера в победу... Враг будет разгромлен.
П. Корин родился в Палехе. Это село (теперь оно уже стало рабочим поселком) славится изделиями умельцев — знаменитыми палехскими шкатулками. В годы детства Корина его земляки вели еще старый промысел — писали иконы, передавая навыки живописи из поколения в поколение.
Жажда знаний, желание учиться привели Павла Корина в Москву. Здесь ему посчастливилось познакомиться с художником М. В. Нестеровым (см. ст. «М. В. Нестеров»), который полюбил юношу за нравственную строгость, чистоту и восторженность души.
В суровые 20-е годы П. Корин копирует живопись Александра Иванова, стремясь постигнуть классическое совершенство формы. Он хочет заново применить красочное искусство палешан, поведать с его помощью о живых, а не выдуманных героях.
Как и его учитель Нестеров, Корин с юности видел в искренней религиозности высокую нравственность. Человек без возвышенной благородной идеи воспринимался им сошедшим с пути истины и добра. Но жизнь быстро менялась. Сказочная «святая Русь» оборачивалась неприглядной своей стороной. Ее жестокая и слепая ненависть ко всему новому в жизни возмущала живописца. Корин решает создать картину «Русь уходящая». Она не была завершена. Но этюды и эскизы запечатлели шествие толпы, сопровождающей церковника, проклявшего новый строй жизни. Мелькают лица, выражающие аскетический фанатизм, юродство, забитость и сомнения, мучительные переживания; старое рушится, за новым ли истина?
Корин едет в Италию, где встречается с Горьким. На портрете художник изобразил
Горького во весь рост на фоне величавой, бесконечной и совершенной природы. Человек идет по земле, думая свою сокровенную думу об истине, о всем узнанном и несбывшемся (1932, Третьяковская галерея, Москва).

...Первые рисунки Бориса Ивановича Пророкова появились в «Комсомольской правде», затем в «Крокодиле» в начале 30-х годов. «Герой» сатирика — рвач, бюрократ, фашист — был и остается его врагом «отъявленным и давним». Вслед за своим любимым поэтом В. Маяковским Пророков стремился к тому, чтобы его искусство служило людям увеличительным стеклом событий и не походило на бесстрастно отражающее зеркало.
В работах Пророкова послевоенных десятилетий перед зрителем предстала жизнь, насыщенная борьбой за мир и социальную справедливость. В сериях рисунков «Вот она, Америка» (1949) и «Маяковский в Америке» (1951; обе в Третьяковской галерее, Москва) художник бичует циничное самодовольство мещан, бесчинство богатой и властной глупости.
Избрав материалом для своих произведений бумагу и тушь, Пророков строит образ на выразительности силуэтов, фрагментарности композиции, заостренности динамичных линий, контрастах света и тени. Графика Пророкова не забывается. Ее помнишь, как стихи с необычными и бьющими рифмами.
Героизм, страдание и человеческое достоинство художник показывает крупным планом. Он любит гиперболу, стараясь не просто перечислять факты, а раскрывать сущность происходящего. Поэтому Пророков строг в отборе ситуаций. Он сознательно ищет момент, когда облик действующего лица наиболее символичен.

От высокогорной обсерватории в Бюракане дорога спускается на безлесное, почти ровное плато. Здесь раздолье для ветра, а в солнечный день видно вокруг на добрую сотню километров. Такое ощущение, что перед тобой вся Армения. Говорят, что здесь, у Бюракана, любимые места лауреата Ленинской премии Мартироса Сергеевича Сарьяна. Глядя отсюда на выжженный солнцем многоступенчатый пейзаж — долины, плоскогорья, пики гор, сравнивая пейзаж в живописи и в природе, можно по-настоящему оценить фантазию художника, то, как он усиливает звучание цветов, строит композицию.
Сарьян — мастер, любящий праздничное, радостное искусство. Его имя стало известно ценителям живописи еще 60 лет назад. В 1907 г., через несколько лет после окончания московского Училища живописи, ваяния и зодчества, на выставке под романтическим названием «Голубая роза» Сарьян показал свои работы на восточные темы.
Сарьян много в молодости путешествовал по Востоку — был в Иране, Турции, Египте. Картины, написанные по мотивам этих поездок («Константинополь. Улица. Полдень», 1910; «Финиковая пальма», 1911; «Горы и проходящие верблюды», 1912), официальная буржуазная критика встретила насмешками. Она посчитала их варварскими. Яркие краски, тот темперамент, с каким были написаны картины, казались многим современникам издевательством над «здравым» смыслом...
В Армении Сарьян впервые побывал студентом (родился он в Нахичевани, около Ростова-на-Дону), а, когда Армения стала советской, в 1921 г. навсегда переехал в Ереван.
Главное в творчестве Сарьяна — пейзаж и портрет. В его пейзажах есть величественность и грандиозность, ощущение простора и необъятности, которое возникает у человека в горах. Очень часто они плоскостные и напоминают больше декоративные панно, и это тоже придает им особую красоту. Сарьян никогда не забывает о том, что картина висит на плоской стене и тем самым становится как бы частью архитектуры.

С работами лауреатов Ленинской премии Кукрыниксов мы встречаемся почти ежедневно, просматривая свежую газету или очередной номер «Крокодила». И наверное, многие знают, как расшифровать загадочный некогда псевдоним «Кукрыниксы»: «Ку— Куприянов, Кры — Крылов, Никс — Николай Соколов.Родилось это необычное содружество более 40 лет назад. В 1924 г. в студенческой стенной газете Вхутемаса (Высшие государственные художественно-технические мастерские) впервые появились шаржи и карикатуры, подписанные странной фамилией Кукрыниксы. В то время студентам графического факультета Вхутемаса Михаилу Васильевичу Куприянову и Николаю Александровичу Соколову было по 21 году, а студенту живописного факультета Порфирию Никитичу Крылову — 22 года. Молодые художники учились не только у своих непосредственных учителей, но и у «Окон РОСТА», тогда уже ставших историей, и у великого художника-сатирика парижанина Оноре Домье.
Кукрыниксы начали с шаржей и изопародий. Рисовали известных художников, артистов, писателей (М. Горького, В. Маяковского, Вс. Мейерхольда). Со временем от безобидных шаржей Кукрыниксы перешли к политическим карикатурам. Они создали серию сатирических портретов «героев» контрреволюции — Колчака, Деникина и других.
Кукрыниксы много ездили по стране. Это были годы первых пятилеток, когда вся страна стала огромной стройкой. Художники обличали недостатки в строительстве. Их рисунки тех лет (они печатались в «Правде») — своего рода изофельетоны.

На берегу Москвы-реки, на Ленинских горах, раскинулся Московский городской Дворец пионеров. Его вытянутые, почти сплошь стеклянные корпуса с двух сторон охватывают площадь, середина которой разбита дорожками на квадраты газонов и клумб. С третьей стороны площадь окаймлена гранитными трибунами, на которых выстраиваются на торжественную линейку ребята в красных галстуках. На склоне, спускающемся от площади к стадиону и парку с прудами, блестит мозаика огромного пионерского значка.
Сквозь стеклянные стены Дворца видны находящиеся внутри пальмы, модели космических ракет и мраморный бюст Ильича, а вдали сквозь них просматриваются кварталы новой Москвы.
Комплекс Московского городского Дворца пионеров на Ленинских горах создан группой молодых проектировщиков, победивших на конкурсе (архитекторы В. Егерев, В. Кубасов,
Ф. Новиков, Б. Палуй, И. Покровский, М. Хажакян, инженер Ю. Ионов; 1962). В 1967 г. они были удостоены Государственной премии.
Главное здание состоит из кирпичных корпусов с помещениями, прекрасно оснащенными для кружковой и клубной работы. Корпуса соединены между собой просторными стеклянными переходами, ведущими в фойе театрально-концертного зала. Торцы корпусов украшены гигантскими панно, выложенными из цветного кирпича. В переходах разместились Ленинский зал, зимний сад, выставочные галереи и купольный зал планетария. Главный вход как бы врезан в громадное мозаичное панно, изображающее сцены из пионерской жизни.
Дневной свет проникает сквозь стеклянные стены и отверстия в потолках. Красоту и разнообразие внутренним помещениям придают лестницы, балконы, декоративные водоемы и цветы. Стены облицованы естественным камнем, цветным кирпичом
и деревом. Все это создает во дворце юности жизнерадостную, праздничную атмосферу.
И снаружи и внутри дворец украшен монументальной живописью, сграффито, мозаикой из смальты и кирпича, узорами из кованого металла, воссоздающими быт пионерии и ее мечты (художники Е. Аблин, А. Губарев, Г. Дервиз, И. Дервиз, И. Пчельников и др.).

На Южном берегу Крыма, между Гурзуфом и Медведь-горой (Аю-Даг), раскинулась пионерская республика. Легкие, воздушные здания, раскрытые солнцу и морю, то тянутся цепочкой вдоль берега, то поднимаются уступами в гору, то окружают цветущую поляну. Поднятые на тонких столбах,
они как бы плывут над землей, а открытые лестницы, навесы на плоских крышах-палубах, тонкие перила придают им особое изящество и усиливают сходство с морскими лайнерами, романтическое плавание на которых продолжается весь срок пребывания пионеров в этом городе счастья.
В начале 60-х годов в Артеке было построено несколько новых лагерей с множеством спальных и лечебных корпусов, гостиниц, столовых, беседок. И все они построены с применением новейших конструкций, материалов и методов строительства. Спальные комнаты открываются на широкие ленты балконов раздвижными стеклянными стенами. Бодрящий морской бриз и лучи солнца врываются в просторные спальни. Корпуса отдельных пионерских отрядов различаются цветом и эмблематикой. А как хороши названия дружин: «Морская», «Озерная», «Горная»! Одна столовая, называемая «Грибы», скомпонована из поставленных вплотную сборных железобетонных зонтов. Так же можно было бы назвать и состоящие из одного-двух зонтов беседки.
Горный рельеф, слабые грунты,нередкие землетрясения усложняли задачу авторов — архитекторов А. Полянского, Д. Витухина и инженера Ю. Рацкевича. Но решение было найдено исключительно простое. Было разработано всего шесть основных железобетонных элементов, из которых и собрали все разнообразные сооружения Артека.