К середине 50-х годов Россия переживала мощный подъем общественной и культурной жизни. Все ярче проявлялась высокая музыкальная одаренность русского народа. К этому времени уже были созданы обе оперы Глинки, все его симфонические произведения, уже поставлена «Русалка» Даргомыжского, началась творческая деятельность молодых композиторов балакиревского кружка (см. ст. «Могучая кучка». М. А. Балакирев»). Для дальнейшего развития музыки в России необходимо было открыть консерваторию, которая дала бы стране педагогов и исполнителей. В 1859 г. подлинный энтузиаст-просветитель Антон Григорьевич Рубинштейн (1829—1894) возглавил Русское музыкальное общество, а в 1862 г. первую в России Петербургскую консерваторию — высшее музыкальное учебное заведение. Поставив своей целью «сделать хорошую музыку доступной большим массам публики», Общество проводило открытые концерты.
То, что сделал в Петербурге Антон Рубинштейн, в Москве осуществил его младший брат, великолепный пианист и дирижер Николай Григорьевич Рубинштейн (1835—1881). Он обладал большим организаторским талантом. В 25 лет он возглавил в Москве отделение Русского музыкального общества, а затем стал во главе созданной им Московской консерватории.
Уже в первые годы существования обеих консерваторий начался необычайно быстрый расцвет всех сторон музыкальной жизни России.
Антон Рубинштейн явился создателем русской фортепианной исполнительской школы. В его искусстве сочетались изумительное техническое мастерство, огромный темперамент, глубина проникновения в замысел и стиль произведений композиторов разных эпох.
Современники могли сравнивать его только с Ференцем Листом. Он покорял своей игрой любую аудиторию. Слышавший его не раз В. В. Стасов вспоминает, как Рубинштейн исполнял «Лунную сонату» Бетховена: «Никто, может быть, никогда уже не услышит этих стонов души, этих потрясающих звуков...»
Антон Рубинштейн оставил множество произведений самых разных жанров — от небольших фортепианных пьес до опер, ораторий и симфоний. Пользуются неизменным успехом его романсы, например «Ночь» на стихи Пушкина, баллада «Перед воеводой молча он стоит» на стихи Тургенева, «Азра» на стихи Гейне, цикл «Персидские песни» (на стихи азербайджанского ашуга Мирзы Шафи). Романс «Клубится волною» из этого цикла обессмертил своим гениальным исполнением Ф. И. Шаляпин.
К числу популярнейших русских опер принадлежит лирическая опера А. Рубинштейна «Демон» на сюжет поэмы Лермонтова, написанная в 1871 г. и поставленная в Петербурге в 1875 г. Демон в опере отличается от лермонтовского гордого «духа отрицания», мятежного борца, восставшего против бога. Демон у Рубинштейна — одинокий, страдающий — ищет сочувствия и любви. Поэтому вокальная партия Демона основана на мягких, певучих, плавных мелодических линиях («Не плачь, дитя», «На воздушном океане»).

Музыка любой страны обладает неповторимыми чертами. Особенно ярко выражены они в народном творчестве, которое щедро расцветает задолго до развития профессионального искусства.
Песня — самый древний и самый любимый из всех жанров музыкального народного творчества. Вся красота и значение песни раскрываются в сочетании музыки (искусства звука) и поэзии (искусства слова). В мелодию (напев) вложено то же чувство, что и в слова песни.
Самые древние песни связаны с трудом человека. Их пели наши предки славяне, когда ждали весну, обрабатывали свои поля, собирали урожай; песни эти называют календарными или сезонными.
Когда приходилось поднимать или передвигать большие тяжести, люди тоже объединяли свои усилия. Обычно кто-нибудь командовал: «Раз-два, взяли! Раз-два, еще раз». Из таких ритмических возгласов постепенно развились коротенькие припевки, их интонации объединились в более широкие мелодии. Наиболее известная из них— песня «Эй, ухнем!». Хороводные, плясовые песни пела молодежь по праздникам, когда хотела повеселиться.
В середине хоровода несколько его участников разыгрывали содержание песни. Это были бытовые сценки или подражание трудовым движениям при различных полевых работах. Иногда трудовые движения изображал весь хоровод (песни «Заплетися, плетень, заплетися!», «Основушку сную»).
Песни лирические не были связаны ни с определенным временем года, ни с праздником — их пели по настроению. В большинстве своем напевы этих песен широкие, сложные, гораздо более развитые, чем у песен других жанров, поэтому их называют в народе протяжными. Именно в этих песнях особенно полно отражались чувства русского человека, его Думы о жизни.
Из песен лирических самые любимые живут и поныне. Это «Лучина, моя лучинушка» (о тяжелой женской доле), «Ой да ты, калинушка» (о тоске молодого воина по родному дому), «Надоели ночи, надоскучили» (о девушке, загрустившей по милому).

Александр Сергеевич Даргомыжский родился в тульской деревушке Даргомыж, где было небольшое имение его отца. Но вся его жизнь связана с Петербургом.
Уже в 7 лет Александр пытался сочинять фортепианные пьески, хотя учитель музыки бранил его, считая это занятие «неприличным для русского дворянина». К 17—18 годам Даргомыжский недурно играл на скрипке и обнаружил талант пианиста; у него уже были собственные сочинения — кантаты, романсы, фортепианные пьесы. Правда, молодой Даргомыжский не собирался стать музыкантом-профессионалом, на занятия музыкой смотрел как на приятное развлечение. В 1831 г. он поступил на государственную службу.
Только познакомившись с Глинкой, 20-летний юноша начал относиться к искусству серьезно. Стали появляться песни и романсы Даргомыжского, росла его известность среди петербургских любителей музыки. В 1841 г. композитор закончил свою первую оперу «Эсмеральда» на сюжет романа В. Гюго «Собор Парижской богоматери».
Встречи с Глинкой, с поэтами В. А. Жуковским, П. А. Вяземским и другими деятелями русской культуры помогли молодому музыканту сделать окончательный выбор. Решив целиком посвятить себя музыке, он в 1843 г. вышел в отставку.
Даргомыжский едет в Париж, чтобы пополнить свое музыкальное образование. Однако многое разочаровало его. Он писал из Парижа, что в операх, которые там идут, «много искусственного, натянутого, фальшивого».
Эта поездка обострила и усилила патриотические чувства Даргомыжского. Еще дороже стала ему музыка родной страны, музыкальное творчество русского народа. Он задумывает оперу из народной жизни и останавливается на незавершенной драме Пушкина «Русалка». Работая над либретто, Даргомыжский старался сохранить пушкинские стихи и сам дописал конец в соответствии с замыслом поэта.

Имя Михаила Ивановича Глинки, первого классика русской музыки, по справедливости стоит рядом с именем Пушкина. Они были современниками, они поставили русскую литературу и русскую музыку в один ряд с лучшими сокровищами мирового искусства и на долгие годы указали русскому искусству путь вперед. Детство и юность Глинки не слишком отличались от детства и юности тех, кто рос в помещичьей семье. Его родина — село Новоспасское на Смоленщине, близ города Ельни. Воспитание и образование будущий композитор получил сначала домашнее, а потом в петербургском Благородном пансионе — закрытом учебном заведении для дворянских детей. Там он обучался и музыке. Это считалось обязательным для хорошо воспитанного молодого человека, будущего «чиновника по дипломатической части», каким хотели видеть Глинку его родные. Но для самого Глинки музыка уже в юности стала основным делом жизни, а не средством привлечь внимание светского общества. Он жадно впитывал самые разнообразные музыкальные впечатления: песни крестьян в родном Новоспасском, игру музыкантов-любителей и заезжих виртуозов, песни и пляски народов Кавказа, где ему довелось путешествовать в юности, арии из итальянских опер... Все это он стремился запомнить, понять, претворить в собственные произведения.
Отличная игра на фортепиано, первые опыты сочинения — романсы на слова русских поэтов — принесли Глинке известность в кругах петербургских любителей музыки. Но сам он хорошо понимал, что это только начало пути, что ему нужно получить гораздо больше музыкальных впечатлений и знаний. Оставив навсегда службу чиновника и не без труда уговорив родителей не удерживать его от этого шага, Глинка отправился в далекое путешествие.
Целью его поездки была Италия, страна, давшая миру многих талантливых композиторов и особенно прославленная своим оперным искусством.
Много прекрасной музыки слышал там Глинка, много сочинял сам. Талант молодого композитора был замечен, произведения его издавались и исполнялись в Италии.

Музыкальная жизнь России первой половины XIX в. ознаменована необыкновенно ярким песенным расцветом. Песня звучит всюду: в глухих деревушках и рабочих поселках, в посадах, пригородах и помещичьих усадьбах. Отечественная война пробудила горячий интерес к боевым патриотическим песням. Свои особые песни появляются у интеллигенции — студентов, учителей, актеров, поэтов и писателей. Любимыми песнями становятся ямщицкая «Не белы снеги забелилися», «Вниз по матушке по Волге» и раздумчивая песня-романс «Среди долины ровныя» на слова А. Мерзлякова.
В середине 20-х годов повсюду зазвучала широкая, задушевная песня «Соловей мой, соловей». Эта прекрасная мелодия стала известной и за рубежом и превратилась даже во вставную арию Розины (опера «Севильский цирюльник» Дж. Россини), а великий пианист Ф. Лист создал виртуозное переложение «Соловья» для фортепиано. Мало кто знал, что это не народная песня, что слова «Соловья» сочинил друг Пушкина Дельвиг, а музыку — даровитый композитор Алябьев.
Александр Александрович Алябьев (1787 — 1851) участвовал во многих сражениях, не раз
был ранен. Среди его друзей — А. С. Грибоедов, поэт-партизан Денис Давыдов, будущие декабристы А. Бестужев и поэт Ф. Глинка. Много времени Алябьев отдавал музыке. С успехом шла веселая комическая опера Алябьева «Лунная ночь, или Домовые» (1822). Его чудесные русские песни, такие, как «Вечерком румяну зорю», пели не только в дворянских салонах, их подхватили крепостные песенники, ямщики.
После восстания 14 декабря 1825 г. (см. т. 8 ДЭ, ст. «Восстание на Сенатской площади») всех знакомых и друзей декабристов по любому поводу высылали. Нашли повод и для Алябьева; его приговорили к ссылке в Сибирь с лишением прав и дворянского звания. В Тобольске деятельный и энергичный Алябьев организует оркестр, устраивает концерты, сочиняет симфонические увертюры, лирико-драматические романсы и песни. В них — волнующие композитора мысли и настроения, которые близки передовым людям того времени: тема изгнанничества и одиночества («Сижу на берегу потока» на слова Д. Давыдова, «Иртыш»), мечты о свободе («Узник» на слова Пушкина), тоска по родине («Вечерний звон»).

Расцвет композиторской музыки в России начинается в XVIII в. Реформы Петра преобразовали жизнь русских городов. В честь многочисленных военных побед на улицах и площадях
играли духовые оркестры, распевались торжественные хоровые гимны. В Москву и Петербург приезжали с концертами иностранные артисты. На ассамблеях (парадных приемах, введенных Петром I) дворянство знакомилось с модными европейскими танцами: менуэтом, гавотом, сарабандой. Те, кто побогаче, заводили домашние и крепостные театры, собственные инструментальные и хоровые капеллы. Из-за границы выписывали музыкантов, многие из которых оседали в России. В 30—40-х годах XVIII в. иностранные труппы давали в закрытом придворном театре оперные спектакли.
В рукописных музыкальных альбомах XVIII в. мы находим песни для трех голосов— канты: хвалебные, застольные, лирические, пасторальные, серенады. Сначала их пели без сопровождения, а позднее — под аккомпанемент гитары или клавесина.

Народное творчество — это почва, на которой в каждой стране созревает разнообразная профессиональная музыка. Развитие музыки в Древней Руси было связано с оживлением общественной жизни, ростом городов, развитием ремесел, торговли.
Летописи рассказывают, что музыканты, служившие при княжеских дворах, веселили гостей на пиру, во время военного похода исполняли ратную музыку, поднимая боевой дух воинов. Участвовали и в поминальных обрядах — тризнах, восхваляя подвиги павшего в сражении военачальника, его неустрашимость. История сохранила имя одного из таких певцов — Бояна, которым восхищается автор «Слова о полку Игореве».
На улицах и торговых площадях в дни праздников простой люд толпился вокруг профессиональных музыкантов и актеров-скоморохов.
Недаром их называли «потешниками», «веселыми». Они играли на гуслях, гудках, дудках, сопелях и бывали непременными участниками народных празднеств, свадеб и других обрядов.
На фотографии: Московская государственная ордена Ленина консерватория им. П. И. Чайковского.К сожалению, сама музыка этого времени до нас не дошла, за исключением народных песен, мелодии которых народ хранил веками. И хотя первые музыкальные записи на Руси стали делать еще в XI в. особыми значками — крюками, или знаменами, прочесть по ним незнакомую мелодию было невозможно. Крюковая запись лишь помогала музыкантам вспомнить знакомый напев и указывала, как его исполнять — быстро или медленно, тихо или громко.

Богаты и разнообразны музыкальные культуры в странах социалистического лагеря.Традиции народного творчества и искусства национальных классиков послужили верной основой для социалистического преобразования всей культурной жизни в этих государствах.
После установления народной власти произошла подлинная культурная революция. Музеи, оперные театры, концертные залы открыли
свои двери для простого народа. В консерватории и музыкальные школы пришли дети рабочих, крестьян, ремесленников. Многие из них стали знаменитыми певцами, артистами, композиторами.
Новая власть помогла создать национальные ансамбли песни и танца, знакомящие людей всего мира с богатствами народного искусства. Польские ансамбли «Мазовше», «Шлёнск», словацкий армейский ансамбль «Слук», румынский народный оркестр имени Барбу Лаутару, болгарский молодежный хор «Бодра смена» и многие другие раскрывают перед слушателями прелесть и красоту национальных танцев и песен.
Союзы композиторов каждой из социалистических стран объединяют сотни творцов новой музыки. Среди них есть и старейшие мастера — гордость национальной культуры, и совсем молодые музыканты, получившие образование уже после освобождения.
В ряду крупных творцов музыки Германской Демократической Республики — старые коммунисты, активные участники антифашистского движения. Революционеры всего мира знают знаменитые песни Ганса Эйслера (1898—1962), созданные еще в 20-е и 30-е годы: «Коминтерн», «Красный Веддинг», «Песня солидарности», «Песня единого фронта». Эти мужественные песни были знаменем борьбы против капиталистического гнета, против войны и фашизма. Ганс Эйслер и Пауль Дессау (р. 1894) сочиняли музыку к революционным пьесам Брехта — великого драматурга, преобразователя германского театра. Известны две оперы Дессау на сюжеты Брехта— «Осуждение Лукулла» (1949) и «Пунтила» (1959). Крупные произведения композиторов ГДР посвящены истории германского рабочего класса («Мансфельдская оратория» Эрнста Майера), героям антифашистской борьбы (кантата «Лило Херман» Дессау).

Уже к концу XIX в. талантливые композиторы не могли не чувствовать, что старые формы и способы сочинения музыки начинают отставать от духа времени, что они не позволяют воплощать в звуках новое содержание изменяющейся действительности. Композиторы пытались найти новые средства музыкального выражения и готовы были искать их где угодно и в чем угодно.
Одни внимательно прислушивались к шумовому фону больших городов, скрежету металла в заводских цехах или треску пишущих машинок в деловых конторах. Другие, напротив, погружались в изучение древних народных песен и танцев или знакомились с экзотической музыкой Азии, Африки и Южной Америки. Эти различные направления в музыке сталкивались, пересекались и обогащали друг друга.
Поиски такого рода выливались в интересные, подчас не сразу понятые слушателями музыкальные опыты. Далеко не всегда подобные эксперименты оказывались удачными, зато некоторые из них привели к подлинным художественным открытиям.
Первое из таких открытий совершил молодой русский композитор, ученик Римского-Корсакова, Игорь Федорович Стравинский (р. 1882, см. ст. «Русские композиторы конца XIX—начала XX в.»). 28 мая 1913 г. в Париже состоялось исполнение его балета «Весна священна я». Ошеломляюще яркая, неистово темпераментная, остроритмичная, могучая, как сама природа, музыка Стравинского воскрешала образ древнего славянского праздника плодородия земли. Стравинский опрокинул всю общепринятую технику и стиль музыкального письма, но сохранил в неприкосновенности фундамент классического искусства, возведя на нем новое здание из художественного материала, таящегося в народном творчестве.
Существенно иной, но не менее важный вклад в развитие новой музыки XX в. внес великий венгерский композитор Бела Барток (1881 —1945). Путешествуя по своей стране, он разыскивал и записывал на фонограф образцы мадьярской, хорватской и цыганской народной музыки, следы которой вели за пределы Восточной Европы, в Азию.

У негров, увезенных в рабство в Америку, единственным, но всеобъемлющим средством выражения их чувств, мыслей, горя, радости, страданий и надежд стала музыка. Хозяева разрешили им петь одни только религиозные гимны и псалмы, но библейские тексты и молитвенные интонации оказались лишь внешней оболочкой, скрывавшей голоса протеста и гордость побежденных, но не сломленных духом людей.
Музыкальная ткань спиричуэле — духовных песнопений — представляла собой самое причудливое переплетение европейских мелодий и африканских ритмов. Исполнение спиричуэле, во время которого каждый участник может добавлять импровизированные слова и обороты мелодии, проходило в атмосфере коллективного музыкально-поэтического творчества. Много негритянских рабочих песен возникло во второй половине
XIX в., когда в Америке началось строительство широкой сети шоссейных и железных дорог. Услышав протяжный запев своего старосты, чернокожие землекопы и рельсоукладчики поднимали вверх кирки и молоты и секундой позже обрушивали их вниз, сопровождая удар ответным хоровым выкриком.