«Освещать глубину человеческого сердца — вот назначение художника»,— писал композитор Роберт Шуман, и в этих словах выражено главное содержание его творчества.
Родина Шумана — немецкий город Цвиккау. Здесь прошло его детство, заполненное разнообразными музыкальными увлечениями: сочинением пьес, импровизациями и игрой на фортепиано. Родители настаивали на том, чтобы юноша стал юристом. Несколько лет он вел упорную борьбу за право следовать своему призванию.
И вот молодой Шуман уже выступает со своими яркими, вдохновенными, необычными сочинениями. В них звучит живой и смелый голос художника, не желающего мириться с томительной повседневной скукой и духовным убожеством, с той жизнью, которую предлагала ему Германия середины прошлого века. Это от ее тупых обывателей бежал он в страну чудесных вымыслов и фантазии; это против ее уклада и законов, сковывающих мысль и чувство, подавляющих свободу духа, протестовал он своей музыкой.
Любимым инструментом Шумана было фортепиано — для него написал композитор самые лучшие свои сочинения. Обычно это музыкальные повествования о каких-то событиях, о людях, близких композитору, о литературных героях, полюбившихся ему, о его поэтических грезах и фантастических видениях.

Австрийский композитор Франц Шуберт за свою короткую жизнь, полную нужды и лишений, успел написать более 1000 музыкальных произведений. Его талант был поистине изумителен, мелодический дар неистощим. Чудесная шубертовская музыка завоевала широчайшую известность, когда композитора уже не было на свете.
Франц Шуберт родился в семье школьного учителя, в городке Лихтенталь, предместье Вены. В их доме любили музыку, мальчик всегда участвовал в домашних концертах. Девяти лет его отдали в учебное заведение, готовившее певчих для придворной капеллы. Там Франц приобрел значительные музыкальные познания и впервые начал сочинять сам. Потом, выполняя волю отца, Шуберт поступил на курсы при учительской семинарии и четыре года (1813—1817) обучал детей грамоте. Но его душа была переполнена музыкой, творческое вдохновение никогда не покидало его. За один только 1815 г. Шуберт сочинил более 140 песен, и среди них известную балладу «Лесной царь» на стихи Гёте.
Наконец 20-летний юноша, без единого гроша в кармане, покинул родной дом и вступил на новый путь, избранный им самим.
Почти все последующие годы Шуберт прожил в Вене. Несмотря на то что непрерывно появлялись его новые великолепные песни, сонаты, симфонии, он не смог найти широкого признания. Издатели платили гроши. Всего лишь один авторский концерт состоялся при жизни композитора в Вене. Шуберта поддерживало участие преданных друзей, высоко ценивших его замечательные творения. Но друзья не имели возможности избавить композитора от тягот и лишений, подрывавших его здоровье. Шуберт скончался в расцвете творческих сил. Над его могилой на венском кладбище воздвигнут памятник с надписью, составленной поэтом Грильпарцером: «Музыка похоронила здесь богатое сокровище, но еще более прекрасные надежды».

Детство Бетховена было короче, чем у его сверстников. Не потому только, что житейские заботы рано обременили его. В самом его характере не по годам рано проявилась удивительная задумчивость. Людвиг любил подолгу созерцать природу, молча, не по-детски глубоко.
В десять лет он известен в своем родном городе Бонне как искусный органист и клавесинист. Среди любителей музыки славится его поразительный дар импровизации. Наравне со взрослыми музыкантами играет Людвиг на скрипке в боннском придворном оркестре. Он отличается не по возрасту сильной волей, умением ставить перед собой цель и достигать ее. Когда взбалмошный отец запретил ему посещать образовательную школу, Людвиг, обуреваемый жаждой знаний, твердо решил собственным упорным трудом завершить свое образование.

Приезд в Бонн в 1781 г. нового придворного органиста, талантливого оперного композитора Готлиба Нефе оказал значительное влияние на творческую жизнь юного Бетховена. Нефе, не ограничиваясь уроками музыкального сочинения, игры на органе, писал о Бетховене статьи, помогал изданию первых сочинений молодого композитора. Но период ученичества довольно скоро сменился почти равноправной дружбой между ними. В необычно быстром развитии ученика сказывалась его гениальность. Вскоре Бетховена не могли уже удовлетворить занятия с Нефе. Не удовлетворяла его теперь и боннская музыкальная жизнь. Людвига влекло в Вену, город великих музыкальных традиций — царство музыки. Именно там хочет он получить разностороннее и систематическое музыкальное образование.

Родина Моцарта — город Зальцбург, расположенный в одной из самых живописных местностей Австрии. В XVIII столетии он входил во владения архиепископа Зальцбургского. Подобно другим знатным феодалам, архиепископ этот держал капеллу — хор и оркестр. Придворным композитором, капельмейстером и скрипачом был Леопольд Моцарт.
Судьба одарила его необыкновенными детьми. Восьмилетняя Наннерль делала блестящие успехи в игре на клавесине. Вольфганг уже в три года повторял пьесы, которые разучивала его сестра, а шести лет сочинял небольшие сонаты для клавесина, импровизировал на этом инструменте.
Не удивительно, что, несмотря на необходимость дополнительных заработков (жалованья в капелле на жизнь не хватало), Леопольд Моцарт все же сам занимался с детьми. Не удивительно было и то, что он решил показать их знати при императорских и королевских дворах и в больших городах.Месяц, проведенный в 1762 г. в Вене, показал, что сомнений в дальнейшем успехе быть не может. Чудо-дети много выступали, получали богатые подарки... Следующая поездка Вольфганга и Наннерль с отцом длилась три с половиной года — концерты в Германии, Швейцарии, Бельгии, длительное пребывание в столицах Европы — Лондоне и Париже.
«Иной капельмейстер умирает, не выучив того, что умеет этот ребенок!» — заметило одно из сиятельных лиц, услышав игру десятилетнего Моцарта по его возвращении на родину.
Жизнь Вольфганга в Зальцбурге проходила в усердных занятиях по композиции — искусству сочинения музыки, по школьным предметам, иностранным языкам. Он совершенствовался в игре на клавесине, скрипке, органе.

В обширной приемной дворца властительного венгерского князя Эстергази всякий день с утра толпились слуги. Среди них и капельмейстер Йозеф Гайдн — руководитель хоровой и
оркестровой капеллы князя. Суровые черты лица смягчают живой, проницательный взгляд и бесконечно добрая улыбка.
Обычно спокойный и сдержанный, капельмейстер иной раз плохо скрывал досаду и раздражение. Шутка ли — успеть прорепетировать с оркестром свою новую симфонию (не одну ночь просидел он над ее сочинением до самого рассвета). С певицами пройти несколько арий, чтобы они не спутались во время концерта. Еще позаботиться о приятной застольной музыке для званого обеда и о веселых бальных танцах. Не забыть и о музыкальной комедии для кукольного театра.
А тут еще неприятности. Вечером концерт, на репетицию же не соберешь и половины оркестра. Ведь князь нарочно держал в оркестре лакеев и поваров, способных работать по дому и в кухне.
Слава о капелле Эстергази давно уж перешла за пределы Австрии и Венгрии. Из всех стран приезжали в маленький захолустный Эйзенштадт, где находился дворец Эстергази, артисты, композиторы, знатные любители музыки, даже коронованные особы. И все только для того, чтобы послушать замечательные квартеты1 и симфонии Гайдна в исполнении капеллы под его руководством.
Вечером по случаю приезда гостей исполняется одна из новых симфоний Гайдна.

О том, каким был в зрелые годы прославленный композитор, мы узнаём из знаменитой новеллы немецкого писателя Гофмана «Кавалер Глюк». Писателю удалось уловить и передать характер творчества Глюка, внутренний дух его искусства. Так же выразителен и правдив в новелле облик Глюка. Он таков, каким мы можем себе его вообразить, послушав музыку.
«Никогда в жизни ничье лицо и весь облик не производили на меня с первой минуты столь глубокого впечатления,— восклицает писатель.— Чуть изогнутая линия носа плавно переходит в широкий открытый лоб... глаза сверкают каким-то юношеским огнем. Удивительная выразительность лица, ироническая усмешка губ — все это поражало».
Мы видим Глюка и за клавесином — он играет и поет сцену из своей оперы «Армида».Властно заключал он в звуки все, в чем с предельной силой выражается ненависть, любовь, отчаяние, неистовство. Его слушатель взволнован, сражен, потрясен силой сокрушительных страстей, наполняющих музыку... Именно таким Глюка и знали современники: горячим, порывистым, смелым до дерзости. Иным ему и быть нельзя: оперы, которые он писал, настолько необычны, новы и по содержанию, и по манере героев выражать свои чувства, что композитору потребовалась немалая смелость и сила характера для отстаивания своего дела.
Однако Глюк был не только смелым художником, но и мужественным человеком. И он горячо верил в свою правоту.
В историю мировой музыки Глюк вошел как композитор, положивший начало новому оперному стилю. Европейская оперная сцена в ту пору, когда он начинал свою творческую жизнь, переживала упадок. Здесь господствовали устарелые манерные приемы, итальянские певцы заботились лишь о том, чтобы показать свое умение и мастерство. А им в угоду некоторые композиторы кстати и некстати вставляли в партии героев виртуозные арии, пренебрегая правдивостью драматического действия. Сюжеты были пусты и бессодержательны: это было чисто внешнее, развлекательное искусство.

Со старинного портрета смотрит пожилой человек; его темные глаза глядят внимательно и зорко, словно рассматривая что-то глубоко в нас запрятанное. Но он несомненно настроен доброжелательно: губы вот-вот улыбнутся. Нет, пусть старинный парик не сбивает с толку — не в нем дело; главное в портрете — глаза, умные, добрые, сочувствующие. Они живут на лице человека в незнакомой старинной одежде,— такие камзолы с блестящими металлическими пуговицами европейцы носили в начале и середине XVIII в.
Меняется мода на платья, меняется внешний облик людей, но их внутренняя красота, не подвластная моде, остается неизменной. Она живет и в настоящей, хорошей музыке. Иначе для чего бы мы стали рассматривать старый-престарый портрет, на котором изображен человек, родившийся около 300 лет назад? А ведь это его музыка звучит постоянно в наших музыкальных школах. Наши ребята играют «Пьесы из нотной тетради Анны-Магдалины Бах», концерты, сюиты. И вероятно, очень многие, играя или слушая эту музыку, бывают увлечены, взволнованы; оказывается, мы так же радуемся, грустим и смеемся, как автор, сочинивший эти танцы, эти арии, эти пьесы более 250 лет назад.
Очевидно, он каким-то удивительным чутьем угадывал, как будут звучать его произведения спустя сотни лет на новых инструментах, с новым звучанием, очевидно, он предчувствовал
своего будущего слушателя, может быть, радовался ему! Может быть, с ним он беседовал мысленно, пересекая мощеный двор церкви св. Фомы. На пудреных волосах круглая пуховая шляпа, стальные или медные пуговицы темного камзола поблескивают на солнце. Вот он скрылся за тяжелой дубовой дверью, «господин директор музыки», как его называли, господин кантор (учитель и дирижер церковного хора) — Иоганн Себастьян Бах. 27 лет он руководил музыкальными занятиями в школе маленьких певчих при церкви св. Фомы в городе Лейпциге.

Жизнь Генделя протекала в больших европейских городах: Гамбурге, Риме, Венеции и, наконец, Лондоне. Родился же он в городе Галле, на севере Германии, где его отец был придворным лекарем, хирургом. Здесь же молодой Гендель получил отличное по тому времени музыкальное образование, освоив основы композиции, технику игры на органе и клавире (тогдашнем фортепиано).Свою деятельность композитора Гендель начал в Гамбурге. В этом городе он прожил несколько лет, поставил свои первые оперы-сериа «Альмира», «Нерон» (обе в 1705 г.). После Гамбурга началась полоса скитаний — Италия, снова Германия. В 1710г. мы застаем композитора в Лондоне, где он жил до конца своих дней, лишь время от времени покидая Англию для кратковременных путешествий на материк.
Первая опера, которую Гендель поставил в Лондоне, называлась «Ринальдо» (1711). Сюжет ее композитор заимствовал из поэмы итальянского поэта Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим», которая во времена Генделя, да и позднее, была широко известна и популярна в Европе. Герои «Ринальдо» отличались благородными характерами, а судьба их была необычна и удивительна. И рыцарь Ринальдо, отправившийся в опасное странствие за своей невестой, кроткой Альмиреной, которую похитила коварная волшебница Армида, и сама Армида — все они заинтересовали и тронули лондонскую публику. Понравилась и музыка оперы, где выражены простые, сильные и глубокие чувства.

Из глубокой древности дошли до нас свидетельства о музыке. Барельефы на развалинах ассирийских храмов, египетские фрески и другие памятники далеких времен сохранили для нас изображения музыкантов: то идущих впереди войска, то услаждающих своей игрой слух властелина, то аккомпанирующих пению или пляске. Но какова была эта музыка, как именно звучали изображенные древними художниками инструменты, что именно пели певцы,— мы Можем только догадываться. Эта музыка умолкла навсегда, она не пережила своей эпохи.
Иное, гораздо более важное значение для последующих времен имела музыка Древней Греции. Она тогда звучала и в театральных представлениях, где декламация сменялась пением хора, и на народных празднествах, и в повседневной жизни. Греческие поэты не декламировали свои стихи, а пели их, аккомпанируя себе на л и ре и кифаре — струнных инструментах, отдаленных предках современной арфы (впоследствии лира стала своего рода эмблемой музыки и вообще искусства). Аполлона, покровителя искусств, греки обычно изображали с кифарой. Пляски сопровождались игрой на авлосе — духовом инструменте. Существовала у древних греков и самостоятельная инструментальная музыка. Сохранился рассказ о том, как однажды на олимпийских играх музыкант исполнил на авлосе произведение, посвященное битве Аполлона с чудовищем Пифоном. Но из самой музыки Древней Греции до нашего времени дошло лишь несколько отрывков песен и гимнов. Ведь мелодии эти обычно передавались устно от одного певца к другому (лишь немногие записывались) .
И все же наша современная музыкальная культура обязана античности очень большими ценностями. Античные мифы, предания, трагедии в течение многих столетий были источником вдохновения для музыкантов. Сюжеты первых опер, созданных в Италии на рубеже XVI и XVII вв., были основаны на греческих мифах, и с тех пор композиторы бесчисленное множество раз возвращались к поэтичным преданиям древнегреческого народа.

Когда и как возникло музыкальное искусство? Над этим вопросом люди задумывались с давних пор. В древности было сложено немало легенд об «изобретении» музыки. Древние греки считали ее великим даром богов, а солнечного бога Аполлона — покровителем искусств и особенно музыки. Его обычно изображали с музыкальным инструментом — кифарой в руках. В древнегреческом мифе о певце Орфее, в русской былине о певце-гусляре Садко и других народных легендах нашла выражение любовь человечества к музыке, восхищение ее красотой. Но изобретение музыки нельзя приписать никому, так же как нельзя приписать кому-либо изобретение нашей речи. С древнейших времен человеку была присуща потребность выражать свои чувства в песне. В определенной мере эта потребность присуща некоторым животным, и прежде всего птицам. И все-таки самая примитивная, неискусная песня первобытного человека имеет больше права называться музыкой, искусством, чем самая красивая песня соловья. Все соловьи мира поют одну и ту же песню. Только человек умеет выразить в пении все разнообразие своих чувств, мыслей, свое отношение к окружающей жизни. Это — главная особенность настоящего искусства. Музыкальное искусство людей непрерывно развивается, как и само человеческое общество (см. ст. «Что такое искусство»).
Нам трудно представить себе музыку первобытных людей (см. т. 8 ДЭ, ст. «Древнейшие страницы истории»). Ведь тогда еще не существовало письменности, и никто не умел записывать ни слова песен, ни звуки их. Самое общее представление об этой музыке мы можем получить частью по сохранившимся следам жизни людей тех далеких времен (например, наскальные и пещерные рисунки), а частично по наблюдениям над жизнью некоторых современных народов, сохранивших в силу тех или иных причин первобытный уклад жизни.
Музыка играла важную роль в жизни людей еще на заре человеческого общества, когда люди стали объединяться в большие группы, чтобы лучше защищаться от врагов и опасностей.
Матери, напевая, укачивали своих детей, воины воодушевляли себя перед битвой и устрашали врагов воинственными песнями-кличами, пастухи протяжными зовами собирали стада, а когда люди собирались вместе для какой-нибудь работы, размеренные выкрики помогали им объединять усилия и легче справляться с работой. Когда умирал кто-либо из первобытной общины, его близкие выражали свое горе в песнях-плачах. Так возникли древнейшие формы музыкального искусства: колыбельные, военные, пастушеские, трудовые песни, погребальные плачи. Эти древнейшие формы музыки продолжали развиваться и сохранились даже в наши дни, хотя, конечно, стали гораздо богаче и красивее.